8 (916)579 60 03
https://www.facebook.com/shelter.trophy2015/
URI4.RU

Рыбинка.Осень.

                Ответ на вопрос - зачем ты туда едешь.

 

 

                                                                     And I miss you like a desert miss the rain

 

 -Вов, ну чего?

 -Шеф приехал, но к нам еще не заходил, так что где-то часа в три в четыре.

 -Вов, какие три-четыре? У тебя где три-четыре, там и шесть, а какой нахрен шесть, если там уже все спать будут?

-Ну, а я тебе чо сделаю?

-Ладно, на связи.

   Я бросаю телефон на сиденье, он мстительно бьет меня по коленке, отпрыгивает на пол и в отместку начинает верещать, где то в районе заднего дивана. Чертыхаюсь, лезу назад, попутно уворачиваясь от носатой содержанки,  удивительно похожей клювом на свой пежо, достаю

-Алле?

-Илюх ,я соль не нахожу!

-Я возьму.

Забегаю в магазин. За прилавком скучает продавец и две мухи. Игнорирую мух, с входа кричу продавцу:

-У вас ушастые грузики на 16 грамм есть?

Тишина. Правая муха переставляет лапку.

-Скажите…

-Все чо есть на витрине!

    Интересно это мне муха ответила. Продавец же не шевелился

-Вов ну чо?

-В три пятнадцать жду на БиПи.

-Илюх,  я за тобой выехал, выходи.

-Я не могу, у меня дочка еще не пришла.

    Илюх у нас двое. Я и не я. Если лечь между нами спать – можно загадать желание. Еще оно может сбыться. Иногда не у того, кто заказал. Но почему-то столь редко выпадающими Илюхами мало кто пользуется.

     Как хорошо, что мне сейчас некого убить. Машина загружена, продукты куплены, я  бегаю по квартире в ожидании, когда придет дочка и будет три пятнадцать.

   Звонок. Отбиваю. Звонок, еще более истеричный и настырный. Щелкаю ни в чем не повинный телефон. Он затихает, затая обиду. Слежу за секундной стрелкой. Три, Три ноль одна. Три ноль две. Мать мою, я же соль обещал. Вскакиваю, ударяюсь об угол стола. Вполне довольный такой местью телефон начинает трезвонить. Интересно, есть ли у телефонов свой клуб. В котором они сидят в чате и рассказывают, какие у них дибилы хозяева.

-Да?

-Ну где вы есть, я уже пятнадцать минут на БиПи

-Бегу.

    Бегу. Лифт не хочет отзываться на мой призыв. Вещи вступили в заговор с целью довести меня до припадка. Ах ты ж зараза. А я в тебе еще за 10 лет ни разу не писал. А я это исправлю. Угроза действует немедленно – двери распахиваются. Вниз. В машину. Посреди двора степенный пузан средних лет обстоятельно разгружает Рено Логан. Умело поставленный Логан блокирует весь двор и часть газона. Талант. Завожусь, подъезжаю, стою. Ноль внимания. Подъезжаю чуть ближе. Ноль. Нажимаю на газ, Шеви ревет всей мощью пятилитрового мотора, пузан бьется головой об багажник и с ненавистью смотрит на меня из под капающего с лысины пота. Машину, впрочем, не убирает. На помощь ему бежит еще один пузан, но в юбке. Вдвоем они начинают рассказ о моих родственниках. Smack my bitch up беснуется в сабвуфере Prodigy. Рулем влево, машина вскакивает на полуметровый отбойник. Пузаны перестают дышать. Тень от Шеви лежит на их лицах,  а сам он наклонился над крышей французского уродца мечом возмездия. Газ в пол, машина прыгает через канаву и вырывается на простор улицы. В зеркале вижу сиротливо выкатывающуюся из под пузанов бутылку пива. Она медленно катится по краю бордюра. Пузаны не дышат. Бордюр кончается, вместе с ним кончается жизнь бутылки. Взрыв и пена скрывает от меня Логан..Voodoo People Magic People  . Это точно.

  Заправка – мне до полного, ща только денег на телефон кину. Двое уже в машине, уже ждут. Невыносимо медленно течет бензин из колонки. Секунды уносятся вскачь. Илюха вспоминает, что забыл снять деньги с кредитки. Когда от банкомата нас отделяет уже с километр. Торможу, вызвав визг тормозов и негодование. Причем внутри салона тоже. Как будто я денег забыл снять.

-Пива мне купите темного банкиры.      

-Ты чо ты ж за рулем

-Мы лучше себе купим

-И сухариков

-И СОЖРЕМ

   Ненавижу.

   Ненавижу троллей. Они больше не живут в сказках. Они живут на МКАД. Они поменяли свои жилища под мостами на затонированный уют Лексусов и БМВ. Подруги этих троллей, все, как одна, пересели на пылесособразных уродливых близнецов цвета раздавленного томата. Этот цвет явно напоминает им те славные деньки, когда кровь можно было пить, не стесняясь досужих прохожих и ранних утренних птах. Тролли тянут из меня жизнь. Только монструозный размер моего коня помогает мне пробиваться через это полчище. Disel power подстегивают меня колонки.  Москва ненавидит нас. За то, что мы пользуем ее как продажную девку. За то, что стараемся оторвать, утащить и сожрать в благоустроенных норах спальных районов, кусок плоти этого города. Мы платим ей тем же. Мы травим ее выхлопом сотен машин, мы топчем зелень бульваров колесами парковок и рубим деревья, чтобы настроить еще больше нор. В которых наплодим еще больше троллей. И они все выедут на МКАД.

  Ползут километры. Калужка, Рязанка, Щелчок, Ярославка. Breethe рвет мозг Prodigy . Дышать ору ей вслед  я. Отпусти меня Москва. Я достаточно положил на твой алтарь. Я ненадолго. Скоро я вернусь, и ты снова вползешь в мой мозг. Хочется виски. Очень хочется виски. Отнимаю у Вовчика малиновый сироп с водой и, давясь, глотаю приторную жижу. Инсулин подскакивает в крови, мне становится лучше. Ровно настолько, чтобы заметить, что два подонка, по недоразумению затесавшиеся в мой автомобиль, пьют пиво с чипсами. Благословленный хлебный запах предательски бьет в ноздри, напоминая о необходимости их ненавидеть. И ноздри тоже. Poisoned that it s poisoned предупреждает меня Prodigy. Да детка да я насквозь отравлен этим городом. ОТПУСТИТЕ тролли. Воздуха. Дышааааааааааать.

 

   И тут меня отпускает. Резко, болезненно, до дрожи и сразу. И я понимаю, что опять одержал небольшую победу. Над этим городом , над троллями, над чудовищем внутри себя. И оно, ухмыльнувшись мне, как равному, подмигнуло мне – ты еще вернешься. И я буду ждать тебя,  мой милый. Да детка. Я вернусь к тебе,  Москва. Я буду любить и ненавидеть тебя,  мой родной город. И ты ответишь мне тем же.

   А пока – пока. Машина с бойцового рывка раненого носорога переходит на плавный полет альбатроса. Я лечу, я расправил крылья. А за окошком месяц май. Нет, Гарик, уже июнь. Километры наматываются на кардан, навстречу мне проносятся машины, деревья, города, километры и снова машины, но я уже не вижу вас. Во мне поет сосновый бор, я состою из песчинок, на берегу моя кровь багрового цвета рыбинского прибоя, а на плечах свили гнезда чайки. Я уже живу. Я чувствую мир перешепотом травинок, я впитал его мохом на березе, я пророс в нем маленькой паутинкой с маленьким бриллиантиком росы. Я украшен восходом и умыт дождем. Я снова живу так, как хочу я . Без чужих  правил и без оглядки на мнения. Мне наплевать. Мне хорошо. Я лечу к тебе моя песня, моя жизнь, моя любовь. Подожди чуть - чуть, я немного задержался в пути,  чтобы нарвать тебе в поле цветов. Я скоро. Ты даже не успеешь перелистнуть страницу.

   Вечер плавно накатывает легкой вуалью. Как чудесны белые ночи. Как будто красавица чуть- чуть стесняется. Она розовеет на щеках закатным солнцем и набрасывает на плечи тайну сумерек. Она ждет, а мы летим.

   Все меньше до финиша, все чаще телефон светится вызовами. Юрич, ну что?  Я скоро парни, не ложитесь спать я уже рядом. Да не, мы ждем. Я верю, что вы ждете. Я лечу.

   Наконец ворота базы... Иду платить за стоянку. На мне совершенно сумасшедшая люминисцентная футболка со скалящимся, инфернальным черепом и тяжелые берцы. Бухаю ими по ступенькам, пытаясь разбудить сторожей. Заспанная девушка берет у меня плату за постой. Моя футболка ее явно гипнотизирует и, из чистого хулиганства, я начинаю раскачиваться с ноги на ногу. В результате девушка три раза пытается вручную сложить 150 и 150, потом вздыхает и достает калькулятор.

    Расплачиваюсь. А кредитки принимаете?  Транс не прерывается. Вам надо купить путевку – опа оказывается и дама не лишена задатков гипнотизера. Я куплю зааавтра - раскачиваюсь я как бенгальская кобра. Хооорооошооо  - вторит мне девушка. До свиидаания, споокойноой ночи - прощаюсь я.

  Не обижайте девушек на работе – они просто на работе.

  Выбегаю к машине. Обрадованные комары спешат вонзить в меня свои жала. И, не долетев, бьются в стену моего презрения. Я. Вас. Не. Вижу. Это лучше Москитола. Хотя и москитолом мы тоже побрызгаемся.

   На пристань. Юрич, как оно? - оживает рация. Серега, я уже на пристани, выезжайте. Мы начинаем спешно разгружать машину. Глядя на растущую гору и на часы попеременно, понимаю, что переезд обещает мощно затянуться. Когда груда вещей почти полностью скрывает за собой мой любимый автомобиль, я уже готов остаться тут. И не ездить 10 раз туда обратно. Потому, что сил отдано много. А хлебный яд крепостью 5 градусов уже плотно поселился в моем теле. И он нашептывает мне – сдайся.

   Но ночное пение комаров разгоняет приближающийся рев моторов. Я понимаю, что это за мной, но не понимаю откуда оно движется. Бестолково вращаю башкой. За вращениями с интересом наблюдает драная ворона. Наверное ждет, что голова отвалится и можно будет ее утащить. Из-за поворота вырываются лодки. Одна, две, три. Братцы, как я вас люблю. Ворона вон не любит, не дождалась башку-то , а я люблю.

  Подлетают катера. Который тут Юрич – нам сказали, он вплавь, а остальных можно брать. Три лодки вместо одной. Мое настроение взлетает и растворяется в небе. Как же я вам рад мои спасители паромщики. Вы увезете меня от этой последней зацепки, которая еще держит мое сознание в этом плане бытия. Знакомимся, хлопаем друг друга по плечам, жмем руки, шутим. Грузим вещи в лодки. Как раз помещаемся в три. Отваливаем и, распуская за собой шлейфы пены, как королевский эскорт несемся к темным замкам громад островов.

  Все .

  Мы тут. Мы приехали. До виданья мама дооо свиданья мамааааа. Ставим лагерь. Пыхнув выхлопом, трещит генератор. Вспыхивает электрический свет, бесстыдно срывая вуаль с белой ночи. Народ в легком недоумении – три еще не до конца знакомых тени снуют туда- сюда, явно игнорируя выставленную в парадном строю и соблазнительно позвякивающую колонну бутылочек. Юрич, ну давай уже за приезд. Братцы, если я ща приму за приезд, то сначала у нас будет приезд, потом случится переезд, потом настанет приход, а вот где меня отпустит и отпустит ли вообще в ближайшее время – а вот это науке пока не известно. Так что палатку, кухню, чай вскипятить, лодку собрать, матрас накачать, пиво открыть и всеееее. Теперь можно.

  Падаем в стулья. Боже как хорошо. Потрескивающие от активного отдыха мышцы впускают в себя блаженные щупальца легкого алкоголя. Извините, господа встречающие. Завтра. Все завтра. Сегодня выпить, еще выпить и спать. This is a hard day night.

  Утро. Точнее уже не утро .Точнее кому утро кому нет. Запутался. Выползаю из сладких грез и из спальника заодно. Компаньоны уже пьют чай с колбасой и злорадно щурятся на мои попытки одновременно надеть штанину на левую ногу и завязать ботинок на правой. Обрадованные шоу комары слетаются на завтрак. А мы вас москитолом, а? Не нравится, звери? Обеда не будет - мы в танке.

     Смутно родные люди на берегу уже грузятся в лодки и отваливают на рыбалку. Я помню, что, вполне возможно, меня к ним тянет очень доброе и светлое чувство, но, к сожалению, не очень помню как кого зовут. И кто там жрет мою колбасу. А нет – колбасу жрут свои. Подхожу, отнимаю у Илюхи уже готовый его бутерброд. Ну ты паразит - сообщает он мне. А я вам нос откушу – парирую я. Марш в лодку, животное, проспим утренний клев-довершает диспут Вовчик. Пригибаясь под грузом их интеллекта, собираю кое как спиннинги. Вешаю мой любимый Бомбер Б25.

    Падаем в лодку. Хотел бы сказать, что раздвигая утренний туман отваливаем, но тумана уже нет и в помине. Есть солнце (немного), наползающие тучи (много) и два оболдуя в лодке (больше чем хотелось бы ровно на два оболдуя). Весь это коктейль смотрит на меня. Делать нечего – завожу мотор и выезжаем на проход. Разматываем лески. Ветер поет в снастях, волны задорно бумцают в борт, я начинаю потихоньку засыпать. От объятий Морфея меня тут-же спасают оба сотоварища и очень невежливо. Пинком. Эх интеллигенция мать вашу. Ладно ловим.

    Ловим.

    Ловим.

   Как то не там ловим или гранаты у нас не той системы что-ли. Слышь, Вов, а может..йопте да ты тащи уже. Вовчик деловито сматывает мультипликатор.  Судачок, 2 килограмма - ровным голосом определяет он размер моей к нему ненависти. Действительно. Пойманный судачок вплывает в профессионально подставленный подсачек и тут же учиняет безобразия. Рация осведомляется чьим то голосом «Безбашенный ты где». Меня подмывает ответить, что мол тут, но я креплюсь.

    Продолжаем проход. Ветер крепчает, небо затягивают тучи. Еще один удар – на это раз у Илюхи. Жаль, не у меня.  Еще судачек. На трешку. Без эмоций вешаю на кукан. Я уже привык к роли рулевого. Я плыву вне времени и пространства. Я волна, новая волна.

    Пустой проход. Не клюет. Алло, таланты, мож на берег?  Рыба в принципе уже есть, у меня не клюет – все как мы любим. Угу соглашаются двое из ларца. Время за полдень, мы готовим что-то поесть из рыбы. Что не помню, но вкусно. Люди внизу по доброму мне улыбаются, но почему-то на расстояние протянутого стакана не подходят. Я меняю майку на еще более готичную. Череп на ней с инопланетным уклоном. Может быть, этот мой наряд покажется им более подходящим для контакта?

  Пролетает день. Снова вечер мягко опускается на острова. Вижу делегата. Серега. Юрич, ну ка пойдем ка посидим ка. Я иду за ним (контакт, у нас есть контакт). Меня сажают в лучшее кресло, чем вгоняют  в краску. В сумерках этого не видно и мне легче. В руках у меня материализуется банка с пивом.

   В дальнейшем я заметил у этой банки самые неожиданные свойства. Она могла менять цвет, бренд и наполненность, но никогда не пустела. Может быть, это были братья этой банки, а может внучатые племянники – мне все равно. Я растворяюсь в вечернем аромате хвои, в потрескивании костра, я танцую вместе с языками его пламени и смотрю на мир глазом припозднившейся чайки. Вокруг появляются еще люди, они рассаживаются вокруг костра. Они что-то говорят друг другу и мне, я, наверное, что-то отвечаю им, но это все прелюдия. Нас уже объединяет добрая, как мамины руки, атмосфера большого ХОРОШО. Наши голоса плетут разноголосицу рыбацких заклинаний и рассказов, они льются сквозь меня ,сквозь каждого, кто сидит вокруг этого доброго огненного зверя. Зверь ворочается языками, проникает в нас щедрым теплом и взрывается в звездное небо водопадами искр. Это великое рыбацкое шаманство. Мы включены в него и оно благоволит нам. Мы точно знаем, что все будет так как надо. Мы все правильно сделали. И значит завтра будет...

    Завтра. Оно всегда бывает. Все тоже неизбежно наступающее утро, помноженное на результаты шаманства. Утро после вечера - как девушка, с которой познакомился ночью в клубе. А с утра увидел ее в своей постели. Без косметики и каблуков. Опять мутные типы за нашим столом едят колбасу и возмутительным образом почему-то выглядят гораздо менее мутными, чем я. Пытаюсь отнять бутерброд, но граждане ловко уворачиваются.

    Выходим на воду. Погода все лучше, рыбы все нет. У меня. Остальные две трети лодки таких комплексов не испытывают. Сообщаю им, что они теперь не самые лучшие мои друзья и при возможности я постараюсь их утопить. Граждане ответствуют, что тогда не будут со мной водится ,но зато будут каждую ночь приходить во снах и воровать пиво. Пиво у них воровать получается совершенно точно, так что угроза весома. Вздыхая про отмену крепостного права на Руси и общую мою аллергию на физический труд, пытаюсь тихонько стащить из род Илюхи баночку. Получается. Показываю оппонентам язык и придаю утру новые краски. Хорошо. Не совсем хорошо то, что пока я пью пиво, Вовчик тянет щуку на трешник. Вытаскиват (я ассистирую на подсачеке – а что еще делать?) и благосклонно разрешает мне ее снять с крючков. Я покорен. Я знаю что из щуки будут котлеты. И делать их будет Вовчик. А я есть. Гы. Разделение труда.

   К нам едет лодка. Явно железная. В ней типы в форме и с какими то значками. Охрана. О как – нас охранять будут. Неужели от свиного гриппа и ранней импотенции? Задаю этот вопрос прибылым. Они слегка теряются, но быстро восстанавливают баланс. Предъявите путевки. А у меня нет. От такой наглости охранники временно теряют дар речи. Я продолжаю атаковать. А мне не нужны. И где написано что надо покупать, А вы рыбинспектор. А документы сюда посмотреть можно? Мы уже с декабря тут всем путевки продаем – защищаются они. У всех должно быть. Нет а почему вы мне пытаетесь продать путевку когда вы продаете путевку на другой район лова,  а не на этот и вы знаете что не на этот , а продаете?  Чем более нелогичный вопрос задаешь, тем более велика вероятность победы. Ну, мы вас предупредили,  а в следующий раз оштрафуем .Пытаются отплыть. Я ловлю людку свободной рукой и предлагаю продолжить дискуссию. В это время из рации доносится чей то голос, сообщающий, что «две лодки с пидарами лазают по Мологе и всех активно обилечивают». «Пидары»  все это слышат и явственно багровеют шеями. На прощание я рекомендую им лучше готовить домашнее задание.

  Рыбный ассортимент пополнен - можно на берег. Телефон сообщает нам, что приехал еще один мой друг с подругой и я еду его встречать.  Перевозим переселенцев на берег. У Олеси на ногах босоножки Blueberry, французский педикюр и русские комары. Прогоняю прелестницу в палатку с глаз долой с приказом надеть все некрасивое, но надежное. Она возвращается, сменив босоножки на закрытые кроcсовки, и надев потрясающее декольте. Кидаю в нее тапком. Промахиваюсь. Ну почему так не везет с девушками. Или с тапками.  Миша услужливо подсовывает второй тапок. Видя, что и муж включен в заговор, Олесик скрывается от нас в палатке, мелодично ворча про засилье грубых мужланов и удивительное соответствие мужланских интеллектов, но, к великому сожалению страдающей общественности,  совсем неинтеллектуальным вещам. Вовчик в это время крутит фарш для щучьих котлет. По вытянувшимся ноздрям Миши понимаю, что появился конкурент.

   Стол накрыт - пожалте жрать. А под хреновушку, да под грибочки с огурчиками, да котлеток щучьих. Хорошо.

   Единственный минус общего счастья, как я понимаю в том, что начав хреновушку в три часа дня на третий день стояния на берегу, мы как правило уже в школу не идем. Илюха звучит со мной в унисон. Миша с Олесей вообще фиг его знает как глубоко в нирване. Вовчик, глядя в бесконечную глубину наших наглых глаз, сдается. Пейте, сволочи.

    Как то незаметно подкрадывается вечер и виски. Заводим музыку. Музыка и виски всегда со мной. Выносим стол на улицу. Я иду в стан  неохваченных весельем. Сначала робкими струйками, а потом все более активно на свет костра и звон бутылок подтягиваются все жители этого королевства. Эйфория опять охватывает нас. Я маленькакая лошадка, но стою очень много денег я везу свою большую повозку с того  на этот береееег. Хреновуха, клюковка, пиво, водка, виски. Как много сладких звуков. Сливается в нас в самом прямом смысле. Химическое расширение сознания. Все улыбаются. Моя бабушка курит трубку, трубку курит бабушка моя несется над неспящим лесом. Людей все больше. Виски в моей голове исполняет причудливый танец с гормонами. Человек и кошка порошок тот выпьют. И печаль отступит и тоска пройдет. Люди, лица, голоса, стаканы, хмель, ветер в соснах, блеск в глазах. Настоящему  индейцу завсегда везде ништяк . Комары даже не думают вылезать из кустов. А что нам надо – да просто свет в окоошкее. Я теряю нить происходящего, мое сознание уже не пренадлежит мне. В нем смешались Dewars и запах хвой, Чайф и прибой, небо и улыбки на лицах. Мне хорошо. Я улетаю. Я вернусь к вам. Спасибо, что вы есть. Без ваших улыбок мне сложнее возвращаться на землю.

   Опять утро. Дождь. Почему мне так грустно в дождь. Капли воды барабанят по палатке, вгоняя в мозг маленькие злые гвоздики. Шумят сосны, ветер бросает на тент гроздья крупных капель. Пытаюсь убедить себя, что это злой сон. Ну пожалуйста. Я так не люблю тебя дождь. Ты напоминаешь мне о прошлом. О том, что утекло и никогда уже не вернется. О том, что могло бы быть, но никогда уже не случится. Если б спешил, то мог бы успеть. Зачем ты тут, дождь. Я тебя не звал. Отпусти меня, дождь.

   Дождю все равно. Он продолжает заливать струями беззащитную землю. Вылезаю из палатки, плетусь на кухню. Мужики, дайте виски. Они знают про мою тяжесть в дожде. Мне молча наливают, я пью. Я спрячусь от тебя, дождь. Я не верю в тебя. То ли от виски, то ли от моего сильнейшего желания вырваться от дождя, непогода вдруг начинает отступать. Робко проглядывает солнце. На горизонте еще тучи, но его лучи уже бьют в яркие литавры праздника. Ты прогнало дождь, солнце. Я люблю тебя за это.

    Меня робко толкают в бок. Это Миша. Юрич, а можно ты Олесю хоть разок на рыбалку возьмешь. Про себя он уже и не упоминает. Илюха с Вовчиком переглядываются и дружно заявляют что на берегу у них дел полно, дров там нарубить, сено накосить, свиньям дать и вообще рыбы они уже наловились и пусть детишки тешатся.

    Сажаю Мишу с Олесей в лодку. Выходим на точку, разматываем шнуры. Я провожу краткий экскурс в историю ловли троллингом. Вижу, что люди мне не до конца верят. Но делают умные лица и то, что я им говорю. Налетает шквалистый ветер и приносит нам стену дождя. Я не верю в тебя дождь, я уже говорил тебе. Раздеваюсь по пояс, укутываю Олесю своим дождевиком. Мне не холодно. Я побеждаю тебя, дождь. В момент моей победы, когда небо роняет свои последние, стыдливые слезинки, как бы извиняясь за неудачную попытку, я понимаю, что в лодке что-то не так. Что у человека не может быть таких больших глаз. Из-под дождевика на меня смотрят два совершенно шалых от происходящего чуда девичьих глаза. Катушка поет победную песнь, спиннинг бесится в тонких Олесиных пальцах, Миша немного испуганно уточняет – А это оно да? Туристы, я же вам обещал, что когда клюнет, никаких вопросов не останется. Олеся ничего не уточняет, а только испуганно светится от счастья. Объясняю, что светиться будем позже, в строго отведенных для этого местах, а пока пациента надо вытащить и оприходовать. Девушка начинает борьбу со спиннингом, рыбой и самой собой. Кое-как прокручивает мульт и совершенно теряется при резких рывках щуки. Но упорно выкачивает. Делая это первый раз в жизни. Я балдею. Миша горд. Олеся устала. На последних метрах вижу, что крючок едва держит трехкилограммовую щуку. Забираю у девочки спиннинг и последние метры довожу сам (ну хоть одну то рыбу я за рыбалку могу поймать? Могу или нет я вас спрашиваю? Ну да отнял у девочки? А мальчики бы мне не отдали бы). Олеся в тихом восторге. Я балдею. Миша горд. Щука торжественно нарекается неким славянским именем и буксируется на берег. Под лучами полуденного солнца устраивается фотосессия. После сессии звезду несут на кукан. Вторая звезда (которая ловительница) гордо топает следом. Ей интересен весь процесс. Вовчик говорит, что сегодня будет уха. Миша закатывает глаза и поправляет  - Уха. Олесик тут же вызывается идти в ученицы к Вовчику, а я пока меня никто не видит, ворую пиво.

    Уха. О да. Под водочку и с обязательным ароматом дыма. Наваристая до склеенных пальцев и горячая, как кубинская барменша. Из чугунного котелка и с черным бородинским хлебом. Здорово.

   Одна беда. Мне нельзя пить водку. Она вгоняет меня во вселенскую тоску и размышления о тщетности бытия. А тут еще дождь. С утра. На меня накатывает печаль. Потихоньку беру гитару, исчезаю, растворяюсь среди сосен. Ухожу на соседний берег острова. Там, где почти бескрайняя даль моря и тишина.  Enjoy in the silence.

    Тишина. Тишина. Тишина. Тишина.

   Чем дольше произносишь это слово, тем многограннее охватывает тебя оно. Исчезают птицы, волны уже беззвучно бьют в берег. Тихо шепчутся песчинки в прибое. Василек на берегу у меня перед глазами застыл без движения, и только бас шмеля чуть-чуть бьется в царстве тишины. Я ложусь на мох и запрокидываю голову в небо. Я улетаю в него. В синий купол надо мной, я чудом расхожусь с белоснежным лайнером в вышине, я  подмигиваю пилоту и лечу все выше, выше в черную пустоту космоса, к  холодным и безразличным звездам. Моя подушка - мягкий мох, в моих ногах бьется море, мое ухо щекочет шаловливая травинка. Я дышу этим местом и живу в нем. Моя тоска начинает перебирать струны. Тишина вздрагивает и немножко отодвигается от меня. Совсем чуть - чуть. На глубину простого аккорда. Слова накладываются на музыку, музыка на волны и все это качает меня в удивительной гармонии. Мы кружимся в вальсе потерь, стремлений, разбитых сердец, слез и смеха, несбывшихся надежд и растоптанной любви. Я приглашаю на танец печаль, она смеется и отталкивает протянутые к ней руки. Я забываю про нее и кружусь в медленном ритме аргентинского танго. Я же говорил дождь, что я не сдамся тебе. У меня есть гитара и Рыбинское море.

     Возвращаюсь к костру. Миша смотрит на меня. Молча достает из палатки бутылку виски. Наливает мне и себе. Виски то, что мне надо. Миша все знает. Он ничего не спросил. Он знает про дождь, водку и любовь. Мы пьем. Dewars огнем прочерчивает в моем мозгу дорогу. Оказывается уже вечер. Я слишком долго танцевал с тенями. Мои любимые друзья вновь зажигают костер. Мы садимся вокруг него на стульях. Мы смотрим в огонь и каждый думает о своем. Мы молчим. Потом Миша начинает играть. Песня обручает нас в одно. Одна, потом еще одна. Еще. А Юрич тоже знаете ли струны перебрать умеет. Я в легком трансе от виски и вечера. В руки мне передают гитару. Я уеду уеду уеду,не держи ради бога меня. Песня вечера -  тихонько говорит кто то. Я засыпаю под аккомпанемент струн и ветра. Мне опять хорошо. Я справился и на этот раз.

    Нет нет, гроза - это не дождь. Гроза - это первобытная ярость стихии. Она налетает, проверяет на прочность и уходит. Быстро и яростно. Не задерживаясь и не заставляя тяготится собой.

    Утро. Гроза только что отгремела. Мы на воде. Миша и Олеся в лодке. На горизонте – черный вал надвигающейся бури. Может на берег, а?  С надеждой спрашиваю я? Фигушки тебе, а на сафари? А ты бедный туземный абориген,помнишь ли что продал вчера все свое ранчо за бутылку хорошего, дорогого виски. Везти больших белых людей на рыбалку? Окей, масса, глупый индеец все сделает.

   В этот момент небо пронизывает мощнейшая вспышка и сразу же гремит раскат грома. Не не так. Раскат Грома. Опять не то. ТЫБУБУХТАРАХ. Ну раскат грома в смысле. Очень раскатистый.

    Меняем подгузники, господа богатые туристы, услужливо подсказываю им я. Вы еще хотите ловить эту никчемную рыбу? Ну как скажете тогда – ща я вам еще одну молнию наколдую. Один проход, второй, третий. Не ладиться что-то в датском королевстве. Понимаю, что надо что-то делать. Потому, что гЫпс снимают, клЫент уезжает, а у меня большие планы на вечер. Особенно четко выверяю бровку. Ну укуси вредина, ну чего стоит то. Миша уже вполне освоился с троллингом, помахивает кончиком удилища и пытается подсекать мелкие зацепы. Малыш, не мельтеши лицом, когда клюнет ты поймешь. Зацепы упрямо продолжают подсекатся. Миша, ты все поймейшь. Понимаю, что мой авторитет рыбогуру стремительно падает. В отчаянии клянусь не пить неделю. Даже виски. Клятву прерывает щелчок мишиных зубов. Лодка идет довольно быстро, щука клюнула довольно крупная и теперь рывками сматывает фрикцион. Я торможу и торопливо включаю мотору заднюю скорость. Тянуть будешь сам, недоросль. Якут сказал – рыба будет – рыба есть. Миша тянет. Мальчик он крупный,  поэтому тянет он со скоростью курьерского поезда. Осади милок - подсказываю ему я, распускаю ему фрикцион. Щука гнет мощный спиннинг в дугу и утягивает конец под воду раз за разом. Мишины глаза совершенно дикие. Я быстро  прикидываю про себя, что шнур вроде как 0.23 и вроде как новый . Но хлопчик у меня тоже первый раз крока тянет. Советую, как могу. Слушается, как может. Фрикцион истерически взвизгивает и стравливает каждый раз по десятку метров. Да что ж там такое - шипит Миша. Тут из под воды вылетает красно-бурая торпеда и делает красивейшую свечку. Замирает на миг в воздухе, как бы раздумывая, в небо или обратно в воду ей лететь. Выбирает воду и тараном бьет вниз. Нас окатывает брызгами. На Мишу действо это производит магическое превращение и выводить рыбину он начинает, как заправский профи. Я слегка помогаю подсачеком. Наконец тушу затаскивают на лодку. Я балдею .Миша в трансе. Олеся (как вы поняли) горда.

     Под занавес из пойманной щуки исполняются зразы. Ум отъешь. Олеся, как старательный ученик повара, сама чистит и потрошит мужнину добычу. На свет появляются зразы. Жизнь их недолга, но красочна и  интересна. Под вечерний глинтвейн и беседы о том, о сем проходит последний вечер.

     Мы прощаемся с этим чистым миром волн и ветра. Мы потихоньку собираем лагерь, грузимся в машины, выезжаем в обратную дорогу. Слой за слоем надеваем на себя броню повседневной жизни. Мы готовимся снова стать продавцами, бухгалтерами, директорами и бизнесменами. Уже вполне по нарастающей, ругаем подрезающие машины. Слушаем сводки бизнес новостей. Включаем телефоны и просматриваем мейлы, смс, инвойсы, договора и контракты.

А в глубине у нас живет маленький огонек, который не позволяет нам стать  Another brick in the wall. Он называется "мечта о следующем выезде".

Let it be.

Юрич